1920-е годы. В лос-анджелесской больнице каскадер Рой, получивший травму, знакомится с маленькой девочкой Александрией. Чтобы завоевать её доверие, он начинает рассказывать ей невероятную историю о пяти героях, отправившихся в сказочное путешествие ради мести. Однако чем дальше продвигается сказка, тем больше она переплетается с реальной болью рассказчика.

Красота «Запределья» не висит отдельно от смысла: сказка выглядит так, как ее может видеть ребенок. The Fall, 2006

Сказка, которую придумывают двое

Фильм остается с вами не только картинками, но и тем, как сказка спасает от боли.

Большинство зрителей думают, что историю сочиняет Рой. На самом деле её одновременно сочиняют оба героя. Рой придумывает слова, а Александрия придумывает изображения. Именно поэтому персонажи выглядят как люди, которых она встречает в больнице. Еще одно великолепие - это несовершенное воображение Александрии. А каким ему быть, ведь она всего лишь ребенок. И это гениально. Она постоянно неправильно понимает слова. Например, слышит незнакомое слово - и тут же превращает его в образ, или путает национальности, или смешивает исторические эпохи. В обычном кино это сочли бы ошибкой.

Здесь это устройство фильма. Потому что ребёнок не знает мира, он его воображает и достраивает.

Кадр из материала к обзору «Запределье»
Сказочный мир выглядит чрезмерным потому, что это не объективная реальность, а детское воображение Александрии.
Кадр из материала к обзору «Запределье»
Цвет в «Запределье» работает как язык рассказа: чем ярче кадр, тем сильнее он отрывается от больничной реальности.

Постепенно сказка становится мрачнее. Депрессия Роя просачивается в историю и переписывает её. Именно поэтому герои начинают погибать. Самое интересное происходит в конце, когда Александрия начинает с ним спорить. Она буквально вмешивается в историю и не позволяет убить всех персонажей. Ребёнок впервые становится полноценным соавтором. Фантазия перестаёт быть способом выражения боли и становится способом её пережить.

Мне кажется, это одна из главных мыслей фильма: истории способны менять людей. Причём не только слушателей, но и тех, кто их рассказывает.

Натуральный восторг

Тарсем хотел, чтобы фильм выглядел живым, поэтому отказался от искусственного света. Он снимал его четыре года в двадцати четырех странах, используя только естественное освещение. Разве не вау? Он наотрез отказался использовать компьютерную графику для прорисовки локаций и собрал в картине невероятной красоты архитектуру разных стран. Все для того, чтобы добиться уникального визуального опыта, который зритель сможет получить.

Кадр из материала к обзору «Запределье»
Рой остаётся центром боли: его сказка красива именно потому, что прячет отчаяние рассказчика.
Кадр из материала к обзору «Запределье»
Александрия удерживает фильм от декоративности: её детская вера превращает стиль в живую эмоцию.
Кадр из материала к обзору «Запределье»
Красота финальных образов работает сильнее, когда становится понятно, какую боль они пытаются вынести.