«Спустя 200 лет “Франкенштейн” наконец встретил своего режиссера».
Не монстр, а ответственность
История Франкенштейна знакома нам настолько давно, что кажется полностью исчерпанной. Мы привыкли думать, что это история о монстре, безумном учёном и опасном эксперименте, который вышел из-под контроля.
Именно поэтому я не ожидала от фильма Гильермо дель Торо ничего особенного. Но он неожиданно попал мне прямо в сердце. Не потому что это красивое кино. И даже не потому что это хороший фильм. А потому что Гильермо дель Торо оказался одним из немногих режиссёров, которые действительно поняли, о чём роман Мэри Шелли.
За 200 лет массовая культура настолько исказила образ Франкенштейна, что мы почти забыли, каким он был изначально. Самое распространённое заблуждение заключается в том, что «Франкенштейн» — это хоррор. Но книга никогда им не была. Роман, опубликованный в 1818 году, принадлежит эпохе романтизма и говорит совсем о другом. О природе как отражении внутреннего состояния человека, о разрушительной силе амбиций, об одиночестве, о конфликте между разумом и чувствами. И самое главное — об ответственности.
Именно это Дель Торо и перенёс на экран.
Возврат образа героев к истокам
Дель Торо интересует не страх, а последствия. Момент, когда человек решает стать богом и совершенно не понимает, что делать с тем, кого создал. И вот здесь происходит самое интересное. Режиссер буквально возвращает монстру его главное качество, которое десятилетиями теряла массовая культура: он снова становится человеком. Мы настолько привыкли к образу чудовища, что забыли, каким оно было у Мэри Шелли. В книге Создание не рождается злым.
Наоборот, оно появляется на свет любопытным, чувствительным, наблюдательным, способным к состраданию. Оно учится говорить, читать, понимать красоту. По сути, проходит настоящий путь ребенка. И тогда возникает страшный вопрос: если существо рождается добрым, то кто сделал его монстром? Ответ и у Мэри Шелли, и у Дель Торо одинаковый. Отвержение. Его главная трагедия в том, что он никому не нужен.
[Фанфакт: «монстра» в фильме сыграл главный красавчик Голливуда — Джейкоб Элорди. И сделал это, на мой взгляд, восхитительно.]
Дель Торо просил Элорди не играть монстра, а играть новорожденного человека. Если присмотреться, это очень заметно в пластике персонажа. Он двигается осторожно, медленно, будто изучает вес собственного тела, словно впервые знакомится с окружающим миром. Он не выглядит жестоким животным, он учится существовать. И именно это делает его невероятно трогательным.
Образ Виктора Франкенштейна тоже возвращен к созданному в романе. Он не злодей, не сумасшедший ученый и не карикатурный гений. И это тоже очень важное отличие от большинства экранизаций. Дель Торо показывает обычного человека, который переоценил собственные возможности. Зло в романе возникает из самоуверенности. Ведь Виктор совершает одну из самых страшных ошибок в истории литературы. Он создает жизнь, но отказывается становиться родителем. И здесь фильм начинает говорить о вещах, которые сегодня звучат даже современнее, чем двести лет назад. Создать жизнь гораздо проще, чем взять за нее ответственность. И, честно говоря, именно поэтому «Франкенштейн» ощущается таким актуальным. В эпоху искусственного интеллекта, генетических экспериментов и стремительного технологического прогресса вопрос Мэри Шелли звучит почти пророчески: Имеем ли мы право создавать что-либо, если не готовы нести за это ответственность?
Сон, материя и тревога
Визуально «Франкенштейн» - чистый дель Торо. Викторианская готика, тени, свечи, массивные интерьеры, ощущение материи и времени. Кадры выглядят так, будто ты смотришь не кино, а чей-то сон. Уют и тревога существуют одновременно - фирменный прием режиссера.
Ещё один потрясающий прием - масштаб пространства. Интерьеры здесь огромные, но герои почти всегда кажутся маленькими. Дель Торо словно постоянно напоминает: человек замахнулся на роль бога, но остался очень маленьким существом. И, пожалуй, самая любимая деталь - материальность. Режиссер ненавидит стерильное кино. Он одержим фактурами, поэтому здесь все хочется потрогать: ткани, камень, дерево, металл, кожу.
Если после просмотра у вас возникнет странное чувство жалости к созданию - значит, фильм сработал. И вы увидели в этой истории не страшную сказку, а очень человеческую трагедию.
